Огни из Ада - Макс Огрей

Глава 27. Арест странной тройки

Сегодня маршрут патрулирования у напарников Баранова и Синякова проходил по живописным аллеям Лианозовского лесопарка. Они вышли из отделения полиции после утреннего развода и отправились неторопливо в сторону парка. Дорога от участка до прудов занимала минут двадцать спокойным шагом. Навстречу им попадались немногочисленные прохожие, кто-то гулял с собакой, а кто-то занимался пробежкой. И конечно же, как обычно бывает по утрам в парках и скверах, встречались молодые мамы с яркими колясками, гуляющие спокойным шагом или сидящие на скамейках, пока их чада мирно спят.

Наконец, оставшись вдвоем в утреннем парке, полицейские могли спокойно поговорить о событиях последних суток, не боясь быть услышанными. Редким прохожим до них не было никакого дела.

– Фух! Наконец-то тишина, теперь можно спокойно все обдумать, – первым заговорил Баранов. – Такая шумиха из-за вчерашнего дня, что даже не было времени все обсудить.

– Это точно, – подтвердил напарник Синяков. – У меня до сих пор стоит звон в ушах от криков Насоса. Это какой-то ужас просто, так орать нельзя. – Синяков на секунду задумался и продолжил: – Я не так давно смотрел передачу по телеку про тасманского дьявола. Это какое-то странное животное – маленькое, шерстяное, с красными ушами, а уж орет, как потерпевший. Я тогда подумал, что, наверное, невозможно выносить его крик, когда слышишь его вживую. Этот безумный ор запомнился мне надолго, – Синяков поднял указательный палец, акцентируя внимание на своих словах. – Но сегодняшний крик Сосина не идет ни в какое сравнение с криком тасманского дьявола. Можно было позвонить в организацию по защите животных и дать им послушать! – Петр Синяков засмеялся. – Они бы сразу приехали защищать «бедного кабана», в глотку которого, судя по звукам, засовывают морского ежа.

Алексей Баранов в ответ на удачное сравнение хмыкнул и сказал:

– Это точно. Поорать он горазд. Ему бы в оперетте выступать, а он сидит в душном кабинете, портит слух и нервную систему людям. А пузо – это вообще отдельная тема. Я думал, он меня прибьет им.

– Да-да, я видел, – поддержал Петр со смешком. – Я уже не мог сдерживаться, чтобы не заржать во весь голос.

– Конечно, тебе смешно, не тебя же постоянно пузом толкали и заставляли наклоняться на стол, – ответил капитан Баранов. – Знаешь, как это неприятно? – задал он риторический вопрос своему напарнику. – Когда в спину упирается такой кричащий пузырь и пытается пролезть между тобой и стеной. Словами не передать!

– Ну тебе, конечно, не позавидуешь. То все в руках разрушается, то начальник прикасается к спине пузом. Ладно, ладно, шучу же, – Петр понял, что задел коллегу за живое. – Просто пошутил. А если серьезно, что ты думаешь делать с руками-то? Так же жить невозможно.

– Да не знаю я, – задумчиво ответил Баранов. – Может, в церковь сходить после службы? Или к экстрасенсам, может, они чем помогут?

– Я бы сразу, не откладывая, пошел в церковь и объяснил батюшке, что произошло. Возможно, там знают, что делать. Интересно еще, кто эта женщина, которая разговаривала с тобой по рации. Это точно ее рук дело, чертовщина какая-то…

– Черт с ней, с этой женщиной. Главное – остановить разрушения от моих рук. Я так долго не выдержу. Ведь все, к чему я прикасаюсь, сразу разваливается. Буквально все. Хотел написать объяснительную, взял шариковую ручку, и что? Из нее сразу же выпал шарик, ну этот, знаешь, которым ручка пишет, на самом кончике стержня. И целый стержень чернил вытек на бумагу и на стол. Хотел взять фуражку, в руке оказался только козырек, а фуражка так и осталась лежать на стуле. Хорошо, что была запасная, попросил ребят надеть мне ее. В кабинете у Сосина сломал стол и стул, надеюсь, полковник не понял, что это был я. Единственное спасение, но только на время, это бинты. Обмотал обе ладони бинтами – и минут пять можно делать все что угодно. Но через пять минут… – Баранов тяжело вздохнул, – они желтеют, как от старости, начинают рваться и расползаться на ниточки.

– Подожди, подожди, – остановил его напарник. – А как же ты дома находился? Что жене сказал?

– Дома не сразу все получилось наладить и объяснить. Было несколько повреждений. Я по привычке нажал кнопку вызова лифта, она, зараза, вылетела из стены и упала на пол, а в стене осталась торчать пружина. Ну и, конечно, дверной звонок тоже сломался, когда я позвонил в дверь. Жене рассказал, как все было, но она не поверила и захотела на чем-нибудь испытать. Не знаю, что ею двигало, но она предложила дотронуться до ногтя на большом пальце ее левой руки.

– И что?

– Ну что? Теперь она со мной не разговаривает. Обозвала меня сволочью и обиделась на века. Хотя я ее предупреждал. Короче, ее ноготь стал стареть на глазах: появилась желтизна, и он становился все толще. Через несколько секунд это был уже треснувший ноготь дряхлой старушки. Такого поворота событий она не ожидала и теперь не знает, сможет ли быть со мной рядом. Вот так. Сегодня пойдет в маникюрный салон, посмотрим, что там смогут сделать. Представляешь, на молодой руке на пальце старый желтый ноготь. Странное и неприятное зрелище.

Петр Синяков сосредоточенно выслушал товарища и сочувственно произнес:

– Да-а-а, не повезло жене, не представляю, каково ей сейчас. А как же ты остальное время провел дома? По идее-то и кровать должна была развалиться, и кран с раковиной, и холодильник. Да вообще все, без чего человек сегодня не может существовать.

– Тут нужно отдать должное моей жене, Лере. Хоть она со мной и не разговаривает, но, видимо, чтобы я больше ничего не сломал, она предложила обмотать руки. Так как только от прикосновения внутренней части ладони все ломается, она предложила сжать кулаки и замотала их бинтом, а поверх скотчем, чтобы я уже точно их не разжимал. Хочу сказать, что это сработало. Я смог нормально провести ночь дома. Непривычно и неудобно держать руки в кулаках столько времени, зато без разрушений.

– Лера у тебя молодец, умная девочка, – похвалил Синяков.

Напарники неторопливо шагали по тропинке через лес и за разговором не заметили, как подошли к Среднему Лианозовскому пруду с западной стороны. Место это располагало к душевному умиротворению. Безмятежная водная гладь с отражающимися утренними облаками, теплое солнце – все это успокаивало нервы. Напарники блаженно улыбались. Они остановились на асфальтовой дорожке, которая окружала пруд, и, вдыхая весенний воздух полной грудью, любовались природой. Пара человек проехали мимо на велосипедах, по противоположному берегу прошла пожилая чета, держась за руки. К краю пруда, недалеко от полицейских, подплыло семейство уток.

Вдруг внимание старшего лейтенанта Синякова привлек странный молодой человек на противоположной стороне водоема. С такого расстояния тяжело было его разглядеть. Но было видно, что парень стоит возле свежей земляной насыпи и разговаривает сам с собой – рядом никого нет. Полицейский не мог видеть, что за бугром земли выкопана глубокая яма, в которой находятся собеседники молодого человека. Он что-то говорил, размахивал руками, улыбался и снова говорил.

– Товарищ капитан, – с усмешкой сказал Синяков, указывая пальцем на противоположный берег пруда, – смотри, на той стороне странный тип стоит. Похоже, наш случай – наркоман, не иначе. Смотри, как увлеченно сам с собой разговаривает. Я не удивлюсь, если он начнет с собою спорить.

Алексей Баранов прищурился.

– Да, странный гражданин, – подтвердил он. – Давай-ка присядем на лавочку, понаблюдаем, что он будет делать дальше.

Полицейские сели на одну из лавочек, коих вдоль пруда было много. Напарники расположились поудобнее, как в кинотеатре, и стали ожидать дальнейших действий от подозрительного объекта.

Объект продолжал разговаривать с невидимым собеседником, в какой-то момент он махнул рукой, и из земли повалил белый дым.

– Что он там делает? – спросил капитан Баранов – Что-то поджег?

Синяков в ответ только махнул головой, пристально вглядываясь в противоположный берег.

А странный молодой человек, как